[an error occurred while processing the directive] ПАНОРАМА
Россия и Империя№ 9 (21), август 1990

ТУВА ЗАМЕДЛЕННОГО ДЕЙСТВИЯ
(Размышления приезжего)



На фотографии Михаила ГОХМАНА марка Тувы 1928 года.
До 1944 года Тува была «отдельной» страной: правда, марки
печатались Гознаком по эскизам советских художников.

В Туве я увидел нечто, ускользающее от нашего общественного сознания, запуганного «предчувствием гражданской войны». А именно, что развал социально-политических структур влечет за собой не только политический террор. Жертвам «батьки Тютюнника» и «матушки Маруси», думаю, было все равно, убивают их по политическим мотивам или по уголовным.
В Туве особенно ярко видишь глубину пропасти, разделившей как горбачевых и рыжковых, так и афанасьевых и травкиных с одной стороны, и рядовых граждан – с другой. Введение многопартийности или налоговая политика в отношении совместных предприятий здесь никого не волнует. Здесь другие проблемы.
Как во Вьетнаме или Афганистане наличествовали когда-то две параллельные структуры власти – дневная (официальная власть) и ночная (партизаны), так и в Туве установилось двоевластие: днем республикой управляет Советская власть со всеми своими институтами и атрибутами, ночью – уголовный мир.
Это началось не вчера. Уже в начале 80-х кызыльские мамы (Кызыл – столица Тувы) не выпускали дочерей погулять после восьми часов вечера: коллективное изнасилование «с особой жестокостью и цинизмом» (как пишут в милицейских протоколах) вполне реально могло стать исходом такой «прогулки». С тех пор взгляды кызыльских мам претерпели серьезную эволюцию: сегодня вчерашний кошмар почитается за везение: ведь не убили же.
Из Москвы, где все вокруг говорили о политике и экономике, о пустых прилавках и карточной системе, я попал в другой мир. Здесь не говорили даже о дефиците! Здесь говорили только о том, кого из знакомых избили, кого ограбили, у кого угнали машину, у кого изнасиловали дочь. И какие меры предосторожности необходимо предпринимать, чтобы не стать следующей жертвой.
Ненавязчиво, но настойчиво сквозь эти разговоры пробивала себе дорогу и еще одна тема: уезжать или не уезжать. Складывалось впечатление, что я снова попал в еврейские круги Ленинграда, охваченные предпогромным психозом...
По числу преступлений на душу населения Тува удерживает прочное лидерство в стране. Причем за годы перестройки преступность выросла вдвое (в столице, Кызыле – даже более чем вдвое). Разгул ее в Туве объясняется рядом причин: и тем, что в Туве традиционно разрешали селиться отбывшим сроки уголовникам, и высокой степенью коррумпированности местных правоохранительных органов, и повальным пьянством местного населения, и традиционными нравами «медвежьего угла», с присущими ему идиотизмом провинциальной жизни, круговой порукой, ксенофобией, произволом местных удельных князьков...
О сформировавшемся в последние несколько лет менталитете местной молодежи (в первую очередь коренной национальности) мои кызыльские хозяева рассказывали мне с неподдельным страхом. При этом представители немногочисленной тувинской национальной интеллигенции отзывались о процессах, происходящих в молодежной среде с куда большим ужасом, чем их русские коллеги.
Привязка моральных критериев к идеологическим в нашей воспитательной системе привела к тому, что с крушением государственной идеологии произошло и крушение моральных установок и ориентиров. Как только прекратилось прославление «социалистического труда» и вновь был выброшен бухаринский лозунг «Обогащайтесь!», коллективное сознание тувинской молодежи выработало такой канон: «Учиться и работать не надо. Надо "делать деньги"». В результате сегодня никто не хочет работать, но все хотят быстро разбогатеть. Учиться тоже никто не хочет (разве наш интеллигент богат?).
Есть только один путь разбогатеть не работая или не используя ранее полученное образование. Этот путь – преступный.
Сколько сейчас в республике безработной молодежи – не известно никому. Оперативной обстановкой местное МВД не владеет. Это ни для кого не секрет.
Совершенно очевидно, что эти толпища молодежи, оторванной от родных домов (миграция из сел в города все время нарастает) и лишенной каких бы то ни было позитивных установок на будущее, – типичная мина замедленного действия, готовая взорваться в любой момент. И побывав в Туве, я не увидел там сил, способных предотвратить этот взрыв.
Независимые политические структуры в республике уже который год находятся в зачаточном состоянии и не завоевали доверия. Местная партократия (которую, в случае, если тувинский котел взорвется, вся наша демократическая пресса наверняка бросится обвинять в сознательном провоцировании беспорядков) пребывает в состоянии полной растерянности и даже ступора: все сидят и ждут, что вот-вот бабахнет – и всех к черту поснимают с занимаемых постов, выгонят из партии и т.п.
Может быть, и есть среди тувинских партократов такие, которым выгодно было бы провоцировать национальный или социальный взрыв в республике, но я таких не видел. А вот панически боящихся такого взрыва – и, вместе с тем, обреченно его ожидающих – видел сколько угодно. Эта застывшая обреченность в их глазах производит сильное впечатление. Такое выражение бывает у раковых больных.
В Туве я еще раз убедился в том, что идеологический вакуум легче всего заполняется национальной идеей. Мне сказали, что в Туве всегда недолюбливали русских – причем не именно как «русских», а как «пришельцев». Но такого, что происходит сегодня, не было никогда.
Сегодня из Тувы русские бегут. Пока что – не панически, а организованно, со скарбом, продав недвижимость. Но нервозность нарастает.
Число выезжающих сделало скачок с весны этого года, когда произошли первые – еще некрупные – драки между тувинской и русской молодежью и появились первые листовки с угрозами в адрес русских.
С тех пор ситуация становилась все напряженнее и напряженнее. В поселке Хову-Аксы, население которого работает в основном на комбинате «Тувакобальт», произошло массовое побоище между русской и тувинской молодежью, в ходе которого было тяжело ранено восемь человек (в том числе один милиционер). Побоище завершилось нападениями на дома русских. После этого русские рабочие начали выезжать из Хову-Аксы, оголяя многие участки на комбинате. За неполные два месяца уехало до пятисот человек и выезд продолжается.
В соседнем с Хову-Аксы поселке Элегест была предпринята попытка русского погрома. Было совершено нападение на 15 русских домов, 3 из них подожжены, 1 сгорел. После этого из Элегеста тоже потянулся поток русских беженцев.
Всего серьезные межнациональные инциденты к июню произошли по меньшей мере в пяти населенных пунктах. Еще в середине июня автотраспортники Тувы (преимущественно русские) выразили недоверие местному руководству и МВД и потребовали пресечения преступности и нормализации межнациональных отношений. В противном случае они угрожали всеобщей забастовкой. Для Тувы, где железных дорог нет, и единственные средства сообщения – автомобили и авиация, это серьезная угроза.
Складывается впечатление, что русское население Тувы начинает терять терпение и стихийно сплачивается. 28 июня на центральной площади Кызыла прошел впервые в Туве – несанкционированный митинг, собравший 10 000 человек. Для полностью политически индифферентного 70-тысячного города – это очень много. Поводом для митинга явилось зверское убийство на национальной почве за два дня до того троих русских, в том числе 14-летнего мальчика. Тела двоих убитых были сожжены, одного – утоплено. Демонстранты принесли на площадь три гроба. Они требовали остановить уголовный и национальный террор, отставки министра внутренних дел и первого секретаря обкома, гарантий безопасности русскоязычному населению.
Вечером 28 июня, когда я покидал Туву, по Кызылу носились тревожные слухи. Говорили, что ожидаются новые погромы русских, что из Восточной Тувы, где население почти однородно, бегут немногочисленные русские семьи, что в Кызыле подростки начали объединяться в «конторы» по типу знаменитых казанских, – но (в отличие от Казани) с разделением по национальному признаку...
Рассказывают, что когда в 1941 году еще формально независимая Тувинская Народная Республика объявила войну фашистской Германии, ошеломленный Гитлер потребовал, чтобы ему принесли карту и показали, что это за Тува и где она находится. Боюсь, если завтра в Туве грянет национальный или социальный взрыв, многие мои соотечественники отреагируют на сообщения информационных агентств так же, как нацистский фюрер. Не поленись, читатель, и поищи на карте Туву сейчас, пока она еще не стала Карабахом. Это очень красивая земля. Но жить там очень страшно.

АЛЕКСАНДР БОЛОТОВ

[an error occurred while processing the directive]

ПАНОРАМА